Сексуальная революция ХХ в.

Прежде всего, это индивидуализация и плюрализация образов жизни, переход от внешнего социального контроля к саморегулированию. Освобождаясь из-под власти церкви, семьи, общины и государства, Сексуальность включается в систему индивидуальных ценностей. С ослаблением древних иррациональных страхов и табуирования телесных переживаний, сексуальное, как и всякое иное, удовольствие, признается положительной ценностью, какой она всегда обладала в обыденном сознании, и включается не только в бытовую, но и в высокую культуру.

Демократическое общество отказывается от жесткой регламентации и унификации сексуальной жизни, предпочитая плюрализм и терпимость. Сексуально-эротическая техника, возрастные рамки, количество и даже пол сексуальных партнеров становятся делом индивидуального усмотрения.

Особенно важное значение в изменении характера сексуальности имело женское равноправие. Идея равенства прав и обязанностей полов в постели – плоть от плоти общего принципа социального равенства. Во второй половине ХХ в. произошло повсеместное резкое уменьшение поведенческих и мотивационных различий между мужчинами и женщинами в возрасте сексуального дебюта, числе партнеров, проявлении сексуальной инициативы, отношении к эротике и т.д.

Эти сдвиги обусловлены не только макросоциальными процессами, но и достижениями медицины. Появление гормональной контрацепции дает женщинам небывалую власть над репродуктивными процессами, позволяя принимать важнейшие решения без согласия и даже без ведома мужчины. Хотя девочки всегда созревали на 2–3 года раньше мальчиков, сексуальную жизнь они начинали позже своих ровесников. Сегодня эта разница уменьшилась, а в некоторых странах (Скандинавия, Нидерланды, северная Германия) девочки даже опережают мальчиков. Меняется и сам характер взаимоотношений. Поляризация мужской и женской сексуальности, когда мужчина должен «покорить» женщину, корректируется принципами основанного на взаимном согласии партнерства. Cовременные молодые женщины ожидают от мужчин не только высокой потенции, но и понимания, ласки и нежности, которые в прежний джентльменский набор не входили.

Однако это не устраняет многих противоречий. Мужская сексуальность остается более экстенсивной, не связанной с эмоциональной близостью и переживаемой не как отношение, а как завоевание и достижение. Многие мужчины по-прежнему отождествляют маскулинность с сексуальностью, оценивая последнюю главным образом количественно (размеры члена, сила эрекции, частота сношений и количество женщин). Хотя сексуальное раскрепощение женщин способствует росту их сексуальной активности и удовлетворенности, женщины чаще мужчин испытывают отсутствие сексуального желания – в Финляндском национальном опросе 1992 это признали от 5 до 20 процентов мужчин и от 15 до 55 процентов женщин. В Петербурге, по данным репрезентативного опроса 1996, отсутствие или редкость сексуального удовольствия признали 5 процентов мужчин и 36 процентов женщин.

Существенно меняется характер брачно-семейных отношений. Вопреки предсказаниям радикалов, моногамный брак и юридически неоформленные постоянные партнерские отношения (сожительства) отнюдь не отмирают. Когда в 1990 году население 43 развитых стран опрашивали, какая сфера жизни для них самая важная, первое место – 83 процента всех ответов – заняла семья. Хотя современные люди значительно терпимее относятся к разводу, аборту, внебрачным связям и проституции, они отнюдь не поддерживают идею отмирания брака и семьи, что же касается заботы о детях, то ее ценность, как и ценность самих детей, даже возрастает. По всем социологическим опросам, женатые люди больше удовлетворены жизнью, чем одинокие. Большинство людей считают совместную жизнь с сексуальным партнером наиболее близкой к идеалу.

Однако сами семейные ценности дифференцируются, на первый план выходят показатели качества жизни и субъективного благополучия. Современные партнерства и браки тяготеют к тому, чтобы быть «чистыми», самоценными отношениями, основанными на взаимной любви и психологической интимности. Такие отношения значительно менее устойчивы, чем церковный брак или буржуазный брак по расчету, основанный на общности имущественных интересов. По мере того как некоторые старые экономические и социальные функции семьи (семья как производственная единица, как ячейка потребления и как институт первичной социализации детей) отмирают или приобретают подчиненное значение, увеличивается ценность психологической близости между членами семьи, будь то супруги или родители и дети. Поскольку внутрисемейные отношения стали более интимными, повышается автономия и значимость каждого отдельного члена семьи.

Повышается индивидуальная избирательность брака. Переход от брака по расчету или по обязанности к браку по свободному выбору – громадное достижение человечества. Но это предполагает также возможность расторжения брака по психологическим мотивам, что делает институт брака менее устойчивым. Кроме неодинаковой длительности любовных чувств у разных людей, на статистику разводов влияет увеличение общей продолжительности жизни (раньше было меньше разводов, но многие семьи разрушались вследствие смерти одного из супругов и по другим причинам) и уменьшение численности семьи: прожить вдвоем, не надоев друг другу, пятьдесят лет гораздо труднее, чем прожить 15–20 лет в большом семейном коллективе.

Отсюда – увеличение числа разводов и связанных с ними социально-психологических проблем и появление социально-психологической установки на возможную временность брачного союза. Такая установка производна от высокой социальной мобильности, которая делает любые социальные идентичности и принадлежности (профессиональные, территориально-этнические, конфессиональные и т.д.) более изменчивыми и сменными.

Типичная форма сексуального партнерства у современных молодых людей – так называемая серийная моногамия, когда человек живет одновременно только с одним партнером /партнершей, но эти отношения продолжаются не всю жизнь, а только какой-то более или менее длительный отрезок времени. Юридически неоформленные сожительства, которые раньше осуждались и практиковалось главным образом как временный, пробный период подготовки к браку, стали среди молодежи массовыми, причем не столько как этап подготовки к браку, сколько как его альтернативная форма.

Неустойчивость сексуальных партнерств создает серьезные социальные и психологические проблемы, особенно в том, что касается воспитания детей. Однако те же самые процессы, которые порождают трудности, нередко содержат в себе объективные предпосылки их смягчения; например, психологическая травма, причиняемая ребенку разводом родителей, смягчается осознанием того, что это явление массово, ты не один в таком положении.

Во второй половине ХХ в. практически во всем мире произошло снижение возраста сексуального дебюта и уменьшение разницы в этом отношении между мужчинами и женщинами. Пик этого процесса в Европе и США пришелся на 1960–1970-е годы, затем он затормозился, однако никакого возврата к «целомудренному прошлому» не наблюдается. По данным Британского национального опроса 2000 года, 30% 16–19-летних мужчин и 26% женщин этого возраста пережили первый половой акт еще до наступления 16 лет, средний возраст сексуального дебюта в этой подгруппе – 16 лет.

Снижение возраста сексуального дебюта и автономизация подростковой и юношеской сексуальностиот «внешних» форм социального контроля, со стороны родителей, школы, церкви и государства, создает ряд потенциально опасных ситуаций, прежде всего – нежелательных беременностей, абортов и заражения инфекциями, передаваемыми половым путем, последнюю угрозу сделал особенно серьезной СПИД. В 1970-х годах раннее начало сексуальной жизни на Западе повсеместно сочеталось с различными антинормативными поступками (плохая школьная успеваемость, пьянство, хулиганство, конфликты с учителями и родителями и т.д.). В 1980–1990 положение изменилось.

Хотя раннее (по сравнению со среднестатистическими показателями для данной среды) начало сексуальной жизни и сегодня сочетается у многих подростков с проблемным поведением и диктуется не столько сексуальными потребностями, сколько стремлением скорее повзрослеть, интеллектуально более развитые подростки, имеющие более широкий круг интересов и долгосрочные жизненные планы, предпочитают не торопиться с сексуальным дебютом или, по крайней мере, делают это более ответственно. В тех странах, где существует эффективное сексуальное просвещение, сексуальная активность подростков значительно реже сопровождается эпидемиологическими и другими социальными издержками. Данные сексологических опросов показывают, что чем раньше происходит сексуальный дебют, тем вероятнее, что он был безлюбовным и совершен под давлением или по принуждению; многие подростки, особенно девочки, позже об этом сожалеют.

Важная тенденция современной сексуальной культуры – нормализация гомосексуальности, обусловленная общим ростом социальной терпимости, ослаблением гендерной поляризации и эмансипацией сексуальностиот репродукции. Хотя гомофобия (иррациональная ненависть к гомосексуалам) и дискриминация людей по признаку их сексуальной ориентации остается серьезной социально-политической проблемой, в последние 30 лет во всем мире наблюдается заметный рост терпимости к однополой любви, особенно среди молодых и более образованных людей, а также увеличение числа мужчин и особенно женщин, которые признают, что испытывали сексуально-эротическое влечение к лицам собственного пола. Это заставляет общество изменить не только законодательство, но и свои представления о норме и патологии. Согласно Международной классификации болезней (МКБ-10), выработанной Всемирной организации здравоохранения и принятой во всех цивилизованных странах, включая Россию (с 1999) и Китай (с 2001), гомосексуальность не считается болезнью и не подлежит лечению. Многие западные страны в последние годы легализовали однополые браки или домашние партнерства. Кстати, это можно сделать без конфронтации с церковью, поскольку речь идет не о церковном браке, а о гражданском союзе. Европейское сообщество считает дискриминацию людей по признаку их сексуальной ориентации такой же юридически и морально неприемлемой, как расизм или антисемитизм.

Меняются и другие сексуальные практики. Мастурбационная тревожность и чувство вины, отравлявшие жизнь бесчисленным поколениям мужчин и женщин, постепенно отходят в прошлое. Среди опрошенных в 1996 15–18-летних французских подростков мастурбационный опыт имели 93% мальчиков и 45% девочек. Многие благополучно женатые взрослые люди не только дополняют мастурбацией партнерские отношения, но и считают ее самоценной формой сексуальной активности, не испытывая по этому поводу чувства вины или страха. Четыре пятых опрошенных в 1996 немецких студентов говорят, что мастурбация – самостоятельная форма сексуального удовлетворения, наряду с партнерским сексом. 

Принципиально меняется отношение общества к эротике. Интеллигенция, а вслед за ней и другие слои общества перестают видеть в ней нечто постыдное и низменное. Это связано с общим изменением отношения к телу и эмоциям. «Воспитание чувств» в сегодняшнем понимании – это умение не только контролировать и подчинять чувства разуму, но и выражать свои чувства, слушаться веления сердца, а также сочувствовать и сопереживать другому. Реабилитированная эротика находит разнообразное выражение как в массовой, так и в «высокой» культуре, будь то литература, кино или изобразительное искусство. Здесь действует подмеченная Д.С.Лихачевым общая  закономерность художественного прогресса – сужение сферы запретного. Научные исследования показывают, что административные запреты на эротику неэффективны, а сами сексуально-эротические материалы не приносят того вреда, который им приписывают. Потребление эротики становится делом индивидуального усмотрения, а свобода получения и распространения сексуальной информации – одним из неотчуждаемых прав взрослого человека.

Новой формой сексуального удовлетворения, особенно важной для тех людей, которым по тем или иным причинам трудно реализовать свои эротические желания в обычных отношениях, лицом к лицу, становится виртуальный секс Интернет – это и новая, не ограниченная даже государственными границами, служба знакомств, и возможность проиграть свои воображаемые сексуальные идентичности, и просто шанс выговориться. Как и всякое новое явление, это чревато опасностями, прежде всего – возможностью отрыва от действительности и ухода из реальной жизни в воображаемую. Сексологи уже говорят об особой «виртуальной сексуальной зависимости». Однако эти страхи преувеличены. «Интернет-зависимости», как и «телемании», по поводу которой паниковали в середине ХХ в., подвержены главным образом люди с определенными психосексуальными и коммуникативными проблемами и трудностями (застенчивость, пониженное самоуважение и т.п.) и те, кто проводит в Интернете слишком много времени, в ущерб другим интересам и занятиям. К тому же виртуальный секс может использоваться и в целях сексуальной терапии.  

Важные сдвиги происходят в сфере морали. Моральное регулирование и оценка сексуальных отношений не исчезают, но становятся более гибкими и реалистическими. С уменьшением разрыва между повседневной, бытовой и официальной моралью в обществе становится меньше лицемерия. Резко суживается круг морально оцениваемых явлений. Конкретные сексуальные техники (что именно люди делают в постели), которые раньше строго регламентировались, постепенно становятся делом личного усмотрения. Однако сужение сферы морального регулирования компенсируется более высокими требованиями к качеству отношений. Важнейшим критерием моральной оценки сексуальных действий и отношений является их добровольность, взаимное согласие партнеров, причем требовательность общества в этом отношении заметно повышается.

Осуждению и даже юридическому преследованию подвергается не только прямое сексуальное насилие, но и различные формы замаскированного сексуального принуждения, на которые раньше не обращали внимания. Нетерпимость к сексуальному насилию и принуждению тесно связана с равенством мужчин и женщин, демократичностью и просвещенностью общества. В связи с этим возникает ряд теоретических и научно-практических проблем – как разграничить реальное насилие от условного, игрового, можно ли устранить гендерную асимметричность в процессе ухаживания, сделать так, чтобы «да» всегда было «да», а «нет» – всегда «нет», или же некоторая неопределенность и непредсказуемость, будучи фактором риска, представляет собой неотъемлемый компонент флирта и сексуальной игры? 

В целом эти сдвиги закономерны и положительны. Однако становление новых норм и образцов сексуального поведения значительно отстает от темпов разрушения старых стандартов. Либерализация сексуальной морали при недостаточно высоком уровне сексуальной культуры неизбежно сопровождается эпидемиологическими, которые ярко высветила эпидемия СПИДа, социальными и культурными издержками. Консервативные силы, прежде всего – религиозные фундаменталисты считают сексуальную свободу подрывной и анархической силой, приписывая ей все трудности и противоречия современной общественной жизни. Лозунги охраны семьи и нравственности всегда находят в обществе живой отклик; играя на сексуальных страхах и предрассудках населения, легко скомпрометировать политического противника. Нередко антисексуальные лозунги становятся осью политических программ и избирательных компаний, причем консервативные партии изображают себя выразителями интересов «молчаливого морального большинства».

Многие проблемы, связанные с сексуальностью, не имеют простых и однозначных решений.

Это касается, в частности, законодательного регулирования платных сексуальных услуг (проституции) и отношения к коммерческой эротике (старые споры о соотношении «приемлемой» эротики и «неприемлемой» порнографии).

Особенно много споров вызывает подростковая и детская сексуальность. С одной стороны, в противоположность средневековой идее имманентной чистоты (асексуальности) ребенка, современная наука признает факт существования детской сексуальности, которую должны учитывать родители и воспитатели и из которой вытекает  также право детей и особенно подростков на получение сексуальной информации. С другой стороны, современное общество, в отличие от ряда древних цивилизаций, остро осознает необходимость защиты детей от сексуальных посягательств и эксплуатации со стороны взрослых. Прежде всего, это достигается путем установления легального возраста согласия (минимальный возраст, начиная с которого закон допускает добровольные сексуальные отношения между взрослыми, старше 18 лет, и подростками). Самый распространенный в Европе легальный возраст согласия, принятый в половине европейских стран, – 14 лет; еще в одной четверти стран – 15 лет, в 15 странах действует 16-летний рубеж. Во всех цивилизованных странах существуют также строгие наказания за вовлечение несовершеннолетних в проституцию и использование их в производстве и распространении детской порнографии. Однако в подпольной сексиндустрии эти нормы не соблюдаются, что делает борьбу с детской порнографией трудным международным делом. Однако криминологическая статистика свидетельствует, что количество сексуальных преступлений против детей зависит не столько от возраста согласия или строгости наказаний, сколько от эффективности правоохранительной системы того иного государства.

Все эти проблемы актуальны и для России.  

Уже в начале 1960-х, как только советский режим ослабел, превратившись из тоталитарного в авторитарный, и в СССР стали снова говорить о сексуальности, выяснилось, что, несмотря на все репрессии и социальную изолированность от Запада, главные тенденции сексуального поведения в СССР были те же, что и там: снижение возраста сексуального дебюта, отделение сексуальной мотивации от намерения вступать в брак, рост числа разводов, добрачных и внебрачных зачатий и рождений, повышение интереса к эротике, повышение сексуальной активности и т.д. В том же направлении эволюционировали и ценностные ориентации россиян.  

По данным всех эмпирических исследований, существенные сдвиги в этом направлении начались не в эпоху перестройки и гласности, а уже в 1960-х и особенно 1970-х годах. Молодежь 1990-х годов только продолжила этот процесс.

Различие между Россией и Западом заключается не в направлении развития, а в его хронологических рамках и в степени осознания обществом происходящих перемен. В демократических cтранах Европы сдвигам в сексуальном поведении предшествовали сдвиги в социальных установках, которые выражались и обсуждались публично. В России на бытовом уровне дело обстоит так же (иначе просто не бывает). Однако цензурные запреты (раньше) и отсутствие профессионального дискурса (теперь) препятствуют осознанию этих сдвигов, которые из-за этого кажутся неожиданными и катастрофическими, а порой и в самом деле становятся таковыми.

Прежде всего это касается подростковой сексуальности. По данным С.И.Голода, возраст сексуального дебюта российских подростков за последние тридцать лет все время снижался.

По данным репрезентативного опроса москвичей от 20 до 45 лет (март 2002) средний возраст начала половой жизни был 17,1 (среди 20–30-летних – 16,6) лет До 16 лет начали 21,7% (среди 20–30 летних – 26,5 %) опрошенных, в 16–17 лет соответственно 26,9 % и 35,6 %.

Общие показатели сексуальной активности россиян подростков вполне сопоставимы с тем, что происходит в остальном мире. Тип современной российской подростковой сексуальной культуры, включая корреляции между ранним сексуальным дебютом и анти-нормативным поведением, очень похож на то, что существовало в США и в странах Западной Европы 30 лет тому назад. Однако в России эти сдвиги происходят в крайне неблагоприятной социально-экономической обстановке (низкий уровень жизни, высокая детская беспризорность, рост преступности, алкогольной и наркотической зависимости и т.п.) и на фоне крайне низкого уровня сексуального образования. Это создает серьезные социальные и эпидемиологические проблемы, включая нежелательные беременности и аборты, распространение детской проституции, заболеваний, передаваемых половым путем, сексуального насилия и т.д.